Вчерашний взрыв оставляет странное ощущение пустоты. Тяготит его бесцельность, какая-то злая мелочность и тупость. Не всякий теракт таков. Когда-то эсер Чернов с интеллигентской дотошностью расписывал функции террора. Тут и «дезорганизующее» его действие, и «возбуждающее»… Так вот, ничего такого вчерашняя акция (равно как и близнецово похожие взрывы 2005 года) в себе не имеет. Не возбуждает, а усугубляет апатию. Не дезорганизует власть, а дополнительным штрихом оттеняет её вполне добротную организованность.
Какое-то очень рядовое событие. Вроде анонимного бабаха петарды или другого полустихийного несчастного случая. Случайность (в известном смысле) – поскольку внутри нашей нации не обнаружимы противоречия настолько трагической разрывающей силы, чтобы требовать кровавых «прямых действий». Ненависть либерального молодого обывателя и приязнь пожилого «электоратного» обывателя – к Правителю – достаточно умеренны, чтобы не выходить за пределы, всерьёз угрожающие жизни и благосостоянию.
Тот, кто взрывал, наверное, и сам не знал, чего хочет. Его перформанс равно может быть хулиганским продолжением праздника (вроде пьяного мордобоя или тех же петард под ноги гуляющим) и его хулиганским отрицанием. Флуктуация бессмыслицы в потоке бессмыслицы. Беспочвенный праздник не может быть ни прерван, ни превращён в трагедию, поскольку он и без этого основан на пустоте.
Беларусь – это Ungrund, Niemand… Особая точка функции . Это вполне осуществившаяся Утопия («не-место» или «благоместо») в своих самых доброкачественных (а именно самых умеренных) формах и смыслах. Её существование может тяготить (но и успокаивать) как пример того, что вполне можно жить без понуждающих к действию тиллихианских «тревог». Без страха вины – потому что у неё алиби во всех горчайших грехах столетия, без страха небытия – так как её – Беларуси – и так нет. Малодушие быть как жизнеспособная альтернатива мужеству быть.
Вот здесь и надежда. Не непосредственно в самой беспочвенности, но рядышком.
В средневековом фарсе «История Никого» («Historia de Nemine») Радульфа Глабера этому Никому (Nemo) приписывается исключительная сила. Ведь всё, что кому-то нельзя, никому – можно. Чистое лингвистическое смехотворство, основанное на том, что в латыни нет двойного отрицания, чревато почти мистическими выводами. Никто Бога видел, Никто может служить двум господам и т.д. А если верить Гомеру, тот же апофатический Никто ослепил плотоядного циклопа*.
В Беларуси затишно как в сердцевине смерча. В ней немотствуют взрывы, она сама – взрыв. Бесформенный и могущий оформиться во что угодно, в самую причудливую непредсказуемую фигуру. Распространяющийся пока спокойно и не достигший преграды, потому кажущийся неразрушительным. Взрыв в пустоте.
Но пустота не бесконечна.
________________
* Чем не образ империи с её неравноценными обитателями? Полноправный коренной обитатель пещеры плюс инородцы-аргонавты. (Простите за антифашизоидный юмор не к месту.)
Какое-то очень рядовое событие. Вроде анонимного бабаха петарды или другого полустихийного несчастного случая. Случайность (в известном смысле) – поскольку внутри нашей нации не обнаружимы противоречия настолько трагической разрывающей силы, чтобы требовать кровавых «прямых действий». Ненависть либерального молодого обывателя и приязнь пожилого «электоратного» обывателя – к Правителю – достаточно умеренны, чтобы не выходить за пределы, всерьёз угрожающие жизни и благосостоянию.
Тот, кто взрывал, наверное, и сам не знал, чего хочет. Его перформанс равно может быть хулиганским продолжением праздника (вроде пьяного мордобоя или тех же петард под ноги гуляющим) и его хулиганским отрицанием. Флуктуация бессмыслицы в потоке бессмыслицы. Беспочвенный праздник не может быть ни прерван, ни превращён в трагедию, поскольку он и без этого основан на пустоте.
Беларусь – это Ungrund, Niemand… Особая точка функции . Это вполне осуществившаяся Утопия («не-место» или «благоместо») в своих самых доброкачественных (а именно самых умеренных) формах и смыслах. Её существование может тяготить (но и успокаивать) как пример того, что вполне можно жить без понуждающих к действию тиллихианских «тревог». Без страха вины – потому что у неё алиби во всех горчайших грехах столетия, без страха небытия – так как её – Беларуси – и так нет. Малодушие быть как жизнеспособная альтернатива мужеству быть.
Вот здесь и надежда. Не непосредственно в самой беспочвенности, но рядышком.
В средневековом фарсе «История Никого» («Historia de Nemine») Радульфа Глабера этому Никому (Nemo) приписывается исключительная сила. Ведь всё, что кому-то нельзя, никому – можно. Чистое лингвистическое смехотворство, основанное на том, что в латыни нет двойного отрицания, чревато почти мистическими выводами. Никто Бога видел, Никто может служить двум господам и т.д. А если верить Гомеру, тот же апофатический Никто ослепил плотоядного циклопа*.
В Беларуси затишно как в сердцевине смерча. В ней немотствуют взрывы, она сама – взрыв. Бесформенный и могущий оформиться во что угодно, в самую причудливую непредсказуемую фигуру. Распространяющийся пока спокойно и не достигший преграды, потому кажущийся неразрушительным. Взрыв в пустоте.
Но пустота не бесконечна.
________________
* Чем не образ империи с её неравноценными обитателями? Полноправный коренной обитатель пещеры плюс инородцы-аргонавты. (Простите за антифашизоидный юмор не к месту.)
7 комментов | Комментировать
